а давно не писали читали мы гоголя

<...>
Перед ними явилась обычная корчма, какие стоят при дорогах по всей Малороссии. У неё были мазаные стены, маленькие окошки, в которые можно разглядеть разве что нос гостя или его лоб, или другую часть лица, или кулак, которым грозит он корчмарю среди ночи и велит впустить. Очерет на крыше корчмы давно почернел и сгнил, и требовал замены. 
В другое время Чичиков даже и не глянул бы в её сторону, проехал бы мимо, зная, что если не через десять вёрст, то через двадцать – наверное, попадётся ему другая корчма, и больше и новее, да и чище. Но на этот раз не мог он выбирать, метель разошлась – не остановить, лошади едва волокли его бричку, сам он был чуть жив от холода, да и не знал Чичиков, куда ему ехать, и где он теперь. 
– Иди, вызови хозяина, – велел он Петрушке. – Да спроси, примет ли он нас… Нет, не спрашивай, всё равно, пока метель не кончится, отсюда мы не уедем. Ну, что ты смотришь, иди же, – прикрикнул он на слугу, и глядя, как тот медленно шагает к двери стучит в эту дверь, потом стучит в окно, вызывая хозяина, потом опять стучит в дверь, Чичичков думал, что это была бы совсем уж небывалая подлость – угодить посреди весны в метель, заблудиться всего в нескольких верстах от города, а потом, отыскав корчму, так и не попасть в неё.

Еще Гоголь здесь:
http://al-nktn.livejournal.com/110768.html
и здесь:
http://al-nktn.livejournal.com/111143.html

<…>

– Да, знаешь ли ты, чем был я занят? – в удивлении откинулся на подушки Чичиков.

– Как не знать, сударь, – Селифан покосился на Чичикова и по каким-то одному ему видимым приметам, счёл разговор опасным. Тут же оборотился он к лошадям, старательно заработал вожжами, понёс чубарого, а там и хлестнул его кнутом, раз, потом другой. – Иди, варвар! Иди, дождёшься. Давно пора продать тебя цыгану, он тебе покажет, как баловать. Я когда ещё барину говорил, что продать тебя следует. Когда ещё говорил…

– Ну-ка, стой! – велел Чичиков Селифану. – Стой, бездельник, да отвечай мне, когда спрашиваю. Нечего на коня съёзжать! Стой, говорю!..

Кучер остановил бричку, помолчал, подумал, потом подумал ещё, и спустившись на землю направился поправлять упряжь. Следом за ним вышел на дорогу и Чичиков.

Как добиться правды от русского человека? Что за слова нужны, чтобы смягчить твёрдую его решимость не раскрывать рта ни за что, какими бы карами и бедами не грозило ему его начальство? Иной раз, после гневной речи своей уже и не знаешь, слышит ли он тебя, и видит ли, и слышал ли когда-нибудь прежде, не обделила ли природа его какими-то из главнейших чувств, так похож становится он на грубо обтёсанный дубовый чурбан.